Основания

В нашем определении судебно-уголовной достоверности внутреннее убеждение выставлено мерилом достоверности фактов, на которых судебный приговор должен основываться. Термин "внутреннее убеждение" нами применяется как общеупотребительный(8). Принцип внутреннего убеждения, во-первых, характеризует судебно-уголовную достоверность как нравственную очевидность и, во-вторых, определяет характер отношения законодательства к уголовным доказательствам.

(1) Миттермайер (Die Bewеislehre, p. 72) дает почти такое же определение достоверности: "То состояние убеждения, когда кто-нибудь на основании совокупности оснований, исключающих противоположное предположение, признает факт истинным". Вероятность Миттермайер ставит ниже достоверности исторической, что совершенно произвольно с его стороны, тем более что сам же он говорит: "Друг истины признает, что достоверность (историческая), которою он довольствуется, не свободна от человеческого несовершенства; что противоположность тому, что он считает верным, всегда остается мыслимою, и скептик со смелою фантазией может выставить против достоверности в области возможностей, тысячу сомнений, ибо в каждом случае можно представить себе необыкновенную комбинацию обстоятельств, разрушающую то, что мы считаем достоверным". Цахариэ (Handbuch des deutschen Strafprozesse, II, p. 338), трактуя об уголовно-судебной достоверности, между прочим говорит: "Она (историческая достоверность) не исключает возможности или мыслимости противоположного заключения. В этом отношении, мы имеем полное основание сказать, что всякая эмпирическая достоверность есть только высокая степень вероятности". Дальше Цахариэ замечает: "Достоверность представляет всегда нечто субъективное уже потому, что она обусловлена убеждением субъекта, познающего истину". Гейер (Holtzendorf's Handbuch des deutschen Strafprozesses, p. 191) определяет юридическую достоверность как такую "высокую вероятность, что было бы неразумно следовать противоположному заключению, так как правильность этого последнего предполагала бы весьма невероятное исключение из обыкновенного, опытoм (посредством индукции) констатированного хода вещей". Называя уголовно-судебную достоверность только высокою степенью вероятности, мы, конечно, считаем достоверностью только такое положение, когда противоположное реально, даже немыслимо. Preuss. Grim. Ordnung признавал тогда достоверность, "когда в пользу истинности известного обстоятельства существуют вполне убедительные основания и по обыкновенному ходу вещей не представляется важного основания в пользу противоположного". Но всякий согласится, что это есть определение не достоверности, а только высокой степени вероятности. Вероятность, в том же кодексе, принималась тогда, "когда существуют важные основания в пользу истинности какого-либо положения, но, однако же, есть и основания против него, не уничтожаемые первыми". Для каждого ясно, что здесь дано только определение известной степени вероятности. Vargha (Die Vertheidigung in Strafsachen, p. 459): "В деле познания фактов человек ограничен пределами так называемой эмпирической или исторической достоверности, которая представляет только высокую степень вероятности" (probability the judge's science). Вюртембергский устав уголовного судопроизводства 1843 года, содержащий одну из наиболее удачно выработанных формальных теорий доказательств, так определяет достоверность факта, art. 285: "При pешении вопроса о том, следует ли считать факт доказанным, не принимается во вниманиe остающаяся возможность противоположного". Кодекс, таким образом, считает судебно-уголовную достоверность только высшею степенью вероятности.

(2) Нужно признаться, что в этом направлении немецкая юриспруденция сделала очень мало. Попытки построить учение о судебной достоверности на прочных основаниях логики сделаны впервые в Англии, юридическая литература которой представляет богатейший отдел, посвященный разработке law of evidence. Сочинения эти нелегко поддаются пониманию континентального читателя, вследствие многих особенностей английской юриспруденции. Но в последнее десятилетие появилось уже несколько работ по учению law of evidence, в которых авторы стремятся свести материал к основным принципам. Не говоря уже о превосходной работе Бэста, более или менее известной на континенте по переделке Марквардзена, нельзя не обратить особенного внимания на попытку кодификации law of evidence, сделанную с большим умением Стивеном в его "A digest of the law of evidence". Сам автор заявляет, что его опыт основан на логике Милля так точно, как сочинение Джильберта было основано на логике Локка. Правда, Бентам и другие делали подобные же попытки, но не с такою полнотою, как это удалось Стивену в предисловии к его "Indian Evidence Act.". Считаем, однако, долгом заявить, что попытка Стивена как первая далеко не отличается, в свою очередь, тою обстоятельностью, которая могла бы вполне удовлетворить. Недостаточно обращаться к логике для разъяснения учения о судебной достоверности, необходимо обратить еще внимание на психологию и риторику. Только при таких пособиях можно всесторонне оценить истинное значение судебной достоверности как убеждения судьи. Для отчетливого понимания элементов человеческого убеждения, условий, при которых образуется это последнее, недостаточно знать логические методы, нужно еще принять во внимание влияние, оказываемое на наш интеллект другими психологическими моментами.

(3) Вain, Logic, v. I, p. 32; Korcher (Die Straferkenntniss, eine Begrunn-dung des Strafbeweises in der Denklehre, 1856, B/L S. 123) в следующих тезизах установляет учение о достоверности вообще: Die Uebereinstimmungder Vorstellung mit dem vorgestellten Sinn heisst die Wahrheit. Die Begrundung der Wahrheit der Vorstellungen, durch welche eine Erkenntniss begrundet wird aus der Anschauung, heisst der Anschauungsbeweis. Die Begrundung der Wahrheit der Vorstellungen, durch welche eine Erkenntniss begrundet wird aus der Vernunft, heisst der Vernunftsbeweis. Die Begrundung der Wahrheit der Vorstellungen. Durch welche eine Erkenntniss begrundet wird aus der Erfahrung, heisst der Erfahrungsbeweis. Таким образом, Кэрхер различает три вида достоверности: 1) чувственную очевидность; 2) логическую достоверность и 3) эмпирическую достоверность.

(4) Слово "факт" употребляется в различных значениях. Для нашей цели следует заметить, что необходимо различать факт как известное обобщение, как результат сравнения целого ряда отдельных наблюдений и факт как индивидуальное событие. Естественнонаучные факты представляют часто примеры, когда фактом называется результат целого ряда наблюдений; исторические события представляют пример индивидуальных фактов. Фактом индивидуальным представляется также преступление, совершенное А. над В. Конечно, из целого ряда отдельных преступлений, имевших место, можно вывести общее заключение; но задача уголовного процесса - установление индивидуального преступного события, имевшего место в прошлом. Но так как непосредственное наблюдение прошлого факта невозможно, то судья может иметь о нем только посредственное знание, т. е. знание при помощи целого ряда источников познания.

(5) Вain, Logic, V. II, р. 90: "Вероятность выражает состояние ума, а также положение объективных фактов. Как состояние ума вероятность есть степень силы убеждения. Высшая степень убеждения есть достоверность (certainty); низшая степень есть суть степени вероятности (probability) . Психологический критерий силы убеждения есть готовность действовать (readiness to act). Как положение объективных фактов вероятность указывает на наш опыт, свидетельствующий о повторении известных явлений, с большим или меньшим однообразием. Что совершается при известных условиях постоянно, например, восход солнца, смерть, то считается достоверным: наше убеждение в этом случае достигает высшей силы. Что совершается, но не всегда, а только иногда, то недостоверно. Как появление факта, так и непоявление его в этом случае недостоверно. Такому именно положению соответствует понятие вероятности". Мы привели эту цитату из логики Бэна для того, чтобы больше осветить высказанную мысль о том, что уголовные доказательства дают только вероятность. Глобит (Theorie der Wahrscheinlichkeit, 1806, т. I, p. 5) так определяет вероятность: "Она есть такое положение, которому больше верят, чем противоположному, хотя это последнее все-таки мыслимо и ничего противоречащего в себе не содержит". Савиньи в своем интересном мемуаре "Ueber Schwurgerichte und Beweistheorie im Strafprozesse", напечатанном в Goltdammer's Archiv, 1858 (p. 485), замечает, что наука не может дать законодателю всеобщих и исчерпывающих правил о силе доказательств, так как большею частью дело идет только о вероятности.

(6) Нам необходимо заметить, что, говоря о "фактической достоверности", мы не противополагаем ее математической как отличную по методу исследования. Различие - в степени нашей уверенности. Всякое доказательство, основывающееся на аксиоме или на непреложном законе природы, дает несомненную очевидность. Напротив, доказательство, имеющее в своем основании эмпирический закон или же только приблизительное обобщение, дает одну вероятность, т. е. положение, не исключающее возможности противоположного. Но и фактическая достоверность иногда достигает такой несомненности, что равняется аксиоме. Например, можно не быть лично в Америке и безусловно верить в ее существование. Достоверность ее существования равняется аксиоме. Что Наполеон I существовал на свете, это так же достоверно, как и то, что прямая есть кратчайшее расстояние между двумя точками. Таким образом, фактическая достоверность явления или события бывает иногда такою же очевидностью, как и математическая аксиома. Вглядываясь в эти случаи фактической достоверности, видим, что они констатируются таким бесконечным числом вполне согласных свидетельств, такою массою вещественных доказательств, что для нас, не бывших в Америке или не видевших лично Наполеона, не представляется ни одного противоположного довода, ни одного противоположного свидетельства. Вероятность несуществования Америки или Наполеона равняется нулю. Hужно вспомнить, что и математическая аксиома есть просто фактическая достоверность, основывающаяся на непосредственном восприятии, подтвержденном всеобщим и нераздельным признанием человечества. Вероятность в области фактов существует тогда, когда возможны шансы для положения, противного тому, которое нами признается достоверным. Говоря о фактической достоверности, Э. Навиль (Seances et travaux de l'Academie des sciences morales et politiques, 1873, p. 578) замечает: "Существование Лондона так же достоверно для француза, никогда не переезжавшего канала, как и существование Парижа, который он видел собственными глазами. Исторической критике приходится контролировать многие сведения в наиболее распространенных рассказах даже о самых новейших событиях; но человек, который бы сомневался в достоверности осады Парижа пруссаками, должен бы сомневаться во всем без всякого исключения. Судебные доказательства часто крайне недостоверны; но юристы, разрабатывавшие учение о судебной достоверности до мельчайших подробностей, обыкновенно начинают с признания некоторых фактов общеизвестными (notoriete), не требующими никаких доказательств, так как эти факты основываются на единогласном и всеобщем свидетельстве, которое само по себе составляет абсолютное доказательство. Эта достоверность свидетельства в известных случаях равняется очевидности аксиом математических и непосредственных восприятий наших чувств и сознания. Достоверность факта, достоверность демонстрации разума и достоверность веры (la certitude de fait, la certitude de raison et la certitude de foi, en entend ant par foi la confiance, accordee au temoignage) различаются по своим объектам, а не по силе нашего убеждения. Достоверность применяется к различным родам утверждений, но нет различных видов достоверности, так точно, как зрение наше распространяется на различные предметы, а между тем нет различных родов зрения для различных предметов.

(7) Cohn, Voraussetzungen und Ziele des Erkennens, 1908, s. 301, дает xopoший термин: "Erlebnisswirklichkeit". Этим термином желательно, по возможности, исключить из человеческого знания то, что принадлежит индивиду, его особенностям и, кроме того, его времени, идеям и предрассудкам последнего. Кокк хорошо говорит: "Добытая переживанием действительность" (Erlebnisswirklichkeit) содержит в себе всегда и части, зависящие от особенностей индивида переживающего. Это сделается вполне ясным, когда обратим внимание на перемены, совершающиеся с "пережитою действительностью" в разные эпохи истории. Привидения и ангелы, колдуны и ведьмы, черти и чудеса всегда принадлежали к "пережитой действительности средневекового человека". Понятно, что житейский опыт человека, применяемый при оценке доказательств, на суде всегда вносит в дело индивидуальные особенности человека, накопляющего этот опыт. Но в суде, в оценке доказательств участвуют многиe, поэтому получается многосторонний житейский опыт. Тем не менее эпоха с ее идеями, предрассудками, мировоззрением, с ее типами понимания человеческой судьбы отдельного лицa или целого народа всегда окажутся субъективными элементами в оценках доказательств судьями, сколько бы число этих не было в деле. Вот это-то обстоятельство и делает из человеческого правосудия нечто условное, очень далекое от той абсолютной достоверности, о которой мечтает человечество в возвышенных своих грезах.

(8) Термин "внутреннее убеждение" (intime conviction) мы удерживаем, потому что он кажется нам довольно выразительным. Он, по-нашему, довольно удачно выражает характер нравственной достоверности. Внутреннее убеждение вовсе не значит безотчетное убеждение, инстинктивное убеждение, оно убеждение по крайнему разумению, данное по совести в том смысле, что никакие посторонние побуждения и соображения не влияли на судью свободно, без всяких формальных мерок, оценившего силу доказательств.

*(1) Выражение "фактическая достоверность" нами употребляется для выражения достоверности, не основывающейся на аксиоме математической. Авт.

*(2) Те же страсти искажают и мемуары, на которых строятся многие приговоры исторической науки. Авт.

Отделение первое. Внутреннее убеждение как мерило уголовно-судебной достоверности.