Основания

Этот приговор принимается за доказательство. Но он доказательство не потому, что судьи и присяжные действительно убедились в научной правильности заключения эксперта, а потому что он исходит от специалистов, имеющих все данные для основательного решения вопроса. Судьи и присяжные не могут быть посвящены в тайны науки в течение одного судебного заседания; они не могут критически относиться к экспертизе, для понимания оснований которой требуется целый ряд лет научных занятий. Им остается только следовать авторитетному указанию эксперта. Суд самостоятелен в выборе экспертов. Но раз последние выбраны, судья следует за ними, как слепой за своим поводырем. Конечно, и судья имеет кое-какие внешние признаки для заключения о достоинстве данной на суде экспертизы. Но понятно, что эти внешние признаки правильности экспертизы не делают для судьи доступною критическую оценку научной ее стороны. Вот почему научный эксперт и является судьею научного вопроса в уголовном деле.

Такое значение эксперта не нравится юристам; но оно тем не менее основано на сущности научной экспертизы в суде. Много лет назад я издал монографию "О значении врачей-экспертов в уголовном судопроизводстве". Она появилась в то время, когда в нашей еле зарождавшейся практике нового процесса еще возможны были споры о том, следует ли смотреть на эксперта как на свидетеля. Моя монография впервые провела мысль, что эксперт не есть свидетель, а научный судья специальной стороны дела, и что сообразно с этим его значением должно быть определено его положение в процессе, должны быть выработаны его права и обязанности. Монография моя вызвала оживленные толки. Медики и между ними раньше всех известный токсиколог покойный Пеликан высказались за мой взгляд; юристы, напротив, никак не соглашались признать за экспертом значения научного судьи. Но практика, более разумная, чем раздраженные оппоненты, скоро усвоила себе мой взгляд. Это выразилось в том, что теперь почти всегда в наших судах экспертов ставят в положение специального жюри: их оставляют в зале заседания во время судебного следствия; им позволяют совещаться; от них отбирают общее заключение, если они единогласны в своем решении. В судебно-медицинской литературе нашей взгляд на научного эксперта как на судью фактов давно утвердился. Автор "Руководства к изучению судебной медицины", написанного для юристов, 1885 г.", г-н Штольц говорит, между прочим, следующее: "Раз эксперт судья фактов, он равноправен на судебном следствии с присяжными и, следовательно, имеет возможность с пользою служить делу правосудия. Нет этого руки эксперта связаны. Судебная практика и кассационные решения отчасти уже разрешили этот вопрос в положительном смысле, хотя я еще помню то время, когда эксперта запирали в одну комнату со свидетелями и не дозволяли находиться в заседании суда при судебном следствии. Но без санкции прав, присущих эксперту, со стороны закона пользование этими правами условно и зависит от персонала суда. Еще до настоящего времени для оставления эксперта во время судебного следствия в зале заседания суда требуются заключения прокурора и защитника. Из этого следует, что можно и не допустить эксперта присутствовать во время судебного следствия (стр. 31)". Не желая обременять текст "Учения о доказательствах" выпискою из монографии "О значении врачей-экспертов", для подробного подтверждения взгляда на эксперта как на научного судью я представляю подробное извлечение из этой монографии в настоящей книге как мотивы к _ I настоящего отдела. Думаю, что это изложение не будет излишне, тем более, что самая монография сделалась в настоящее время библиографическою редкостью, недоступною для публики.

Здесь же я не намерен тратить время и отвлекать внимание читателя на доказывание мысли, что судьи и присяжные не в состоянии оценивать научную экспертизу в ее основах. Нелепое предположение, что присяжный заседатель, заняв место в суде, превращается в какое-то удивительное существо, которое, будучи иногда даже еле грамотно, способно понимать и критиковать глубочайшие вопросы науки, кажется, уже кончило свое существование.