Уголовные традиции – регулятор «второй жизни»

Традиции профессиональных преступников передаются из поколения в поколение, их носителями выступает сама среда, особенно в местах лишения свободы. Вот как рассказал о своем знакомстве в НТК с осужденным рецидивистом

В.: «У него пятая ходка, и он хорошо знает обычаи. Ты, говорит, попал в преступный мир, т. е. в волчью стают, и вой по-волчьи. Запомни, не опускай уши, а то откусят... Обыгрывай в карты, а зеки такого лоха заставят за тебя работать...» Более того, известны случаи нежелания отдельных наиболее преданных воровской «идее» преступников освобождаться, чему способствует не только отсутствие на свободе каких-либо полезных социальных связей, но и искреннее стремление воспитать молодежь на уголовных традициях (таким был известный вор по кличке «Бриллиант»).

В местах лишения свободы уголовные традиции и устанавливаемые на их основе неформальные нормы поведения регулируют отношения как в целом, так и в малых группах осужденных. По данным В. И. Быстрых. 90% осужденных объединяются в малые неформальные группы, в которых большая часть правонарушений связана с отступлением от сложившихся норм поведения. При этом осужденные не только поддерживают преступные традиции, но и заинтересованы в расширении своих рядов. Поэтому живучесть уголовно-воровских традиций и обычаев — это объективное явление, обусловленное ответной реакцией антиобщественных элементов на законные требования правоохранительных органов и общества в целом. Характерно, что лица, никогда до осуждения не сталкивавшиеся с «правилами» поведения осужденных, начинают их усваивать с момента поступления в следственный изолятор. К основным из них (первоначальным) относятся: не работать в запретной и жилой зонах; жить «мужиком» и не вступать в актив; не выполнять требования администрации; не поддерживать контактов с членами актива («козлами»); не общаться с отверженными. При поступлении осужденных в ИТК также наблюдается их обработка профессиональными преступниками под различными предлогами. В итоге многие усваивают определенные модели поведения, включаются в группировки отрицательной направленности, устанавливают тесные связи с опытными преступниками, которые продолжают поддерживать их и после освобождения из мест лишения свободы. Но главное в другом — в стабилизации антиобщественной установки и постепенном переходе, как отмечает Н. А. Стручков, к так называемой иной жизни с неофициальной системой сложившихся отношений. Этот процесс активно идет не только в местах лишения свободы, но и вне их. Уголовно-воровские традиции самым тесным образом связаны с воспроизводством профессиональных преступников за счет лиц из числа неустойчивой части молодежи. Существующая иерархия, стремление к самоутверждению и выживанию в условиях социального контроля объективно способствуют вовлечению в сферу преступной деятельности новых лиц. Эти лица эксплуатируются опытными профессионалами и, находясь в уголовной среде, быстро усваивают ее традиции и неформальные нормы поведения, стремясь к определенному положению, самостоятельности. В профессионально-преступной среде существовали (существуют) свои «авторитеты-знаменитости», которые являлись примером подражания. В середине XVIII в. таким был Ванька Каин, в начале XIX в.—Софья Блувштейн (Золотая ручка), в 20-е годы нашего столетия — Мишка Япончик, в наши дни — Вася Бриллиант.

В уголовной среде существует такое правило, как уважение «авторитетов», причем вполне осознанное. Это достигается не просто какими-то волевыми действиями окружения, а определенным набором черт и свойств поведения личности. Начинающий преступник всегда стремится к подобной перспективе, ориентируясь на подобную личность. Не случайно, по данным А. И. Миллера, 45% подростков были привлечены к уголовной ответственности за аналогичные преступления, совершенные ранее судимыми лицами из их окружения. По нашим данным, 60% карманных воров начали воровать в возрасте 16 лет под руководством профессиональных преступников-рецидивистов, в том числе близких родственников, иными словами, профессиональный преступник создает себе подобных.

Опосредованным фактором влияния уголовно-воровских традиций на воспроизводство профессиональных преступников является так называемая блатная романтика, о чем свидетельствуют элементы субкультуры у осужденных несовершеннолетних, возникающие и усваивающиеся без контактов с ранее судимыми. При этом, отмечал еще Г. Медынский, любая связь с рецидивистом их значительно усиливает.

Существование профессиональной преступности, особенно при длительном пассивном отношении к ней со стороны правоохранительных органов, закономерно вырабатывает, усиливает у преступников паразитические установки, создает определенные мировоззренческие предпосылки относительно образа жизни и поведения. Регулятивная роль традиций начинает переходить в элементы организованности с императивными установками и предписаниями, что, например, ярко проявляется у «воров в законе» и в преступных сообществах организованного типа. Таким образом, помимо традиций и обычаев общего характера появляются неформальные нормы межличностных отношений у определенных групп и категорий преступников. Поэтому прав А. К. Кауэн, который, рассматривая преступные организации, отметил, что если это коллектив, то он имеет все свойства коллектива независимо от его назначения, поскольку тип отношений устанавливается в связи с деятельностью и интересами членов групп. Надо заметить, что большая часть неформальных норм поведения связана с функцией защиты преступной группы, сохранения ее участников. Отсюда объяснимы принимаемые клятвы, существующие запреты, санкции за их нарушения и т. п. Аналогичное отмечается в преступных организациях западных стран, что лишний раз убеждает в четкой обусловленности и закономерности традиций и неформальных норм поведения профессиональных преступников.

Так, например, американские специалисты Д. Л. Херберт и X. Тритт, ссылаясь на обнародованные Джозефом Валачи (мафиози) сведения, пишут, что церемония посвящения в преступную группу осуществляется голосованием уже принятых членов. По завершении этого приносится клятва верности и молчания, но не на библии, а на револьвере 38-го калибра и кинжала11 . Эта церемония осуществляется «кровным братом», состоящим в организации второй год, и завершает ритуал посвящения.

Из характеристики организованных форм проявления криминального профессионализма видно, что такая деятельность в условиях ее естественного преследования обществом требует значительных организационных усилий преступников. Причем она постоянно находится под воздействием внутренних противоречий и внешних конфликтов, что неизбежно способствует вовлечению в сферу преступлений нового контингента правонарушителей. Это проявляется в борьбе между группировками преступников, стремящихся установить свое влияние в ИТУ или каком-то регионе (городе), а также при оттоке членов организованных сообществ в места лишения свободы в связи с арестом и осуждением. Таким образом, среда профессиональных преступников, постоянно обновляясь, задерживает в своих рядах социально деградированных лиц.