Последствия тезиса о ликвидации профессиональной преступности

В дальнейшем (1931 — 1932 гг.) под воздействием ряда субъективных и объективных причин криминологическое изучение преступности в СССР было практически прекращено.

Вместе с тем было бы ошибочно считать, что борьба с преступностью велась вслепую, без каких-либо исходных обобщенных данных о ней. На местах, в ведомственной печати, как показывает изучение документов, поднимались достаточно серьезные проблемы, касающиеся перевоспитания осужденных, усиления борьбы с отдельными категориями преступников, в том числе и профессиональных, изменения стиля, форм и методов работы органов внутренних дел. В целом же, безусловно, отсутствие целенаправленного учения о причинах преступности, происходящих в ней изменениях и процессах отрицательно сказались на их объективном понимании и разработке мер предупреждения преступлений.

Период игнорирования криминологии как науки совпал как раз с периодом изменений в состоянии преступности, особенно корыстной, возникновением уголовных группировок рецидивистов. Лишь в начале 60-х годов криминология снова возрождается и, претерпевая определенные трудности научно-организационного становления, начинает изучать преступность и ее причины, но уже не затрагивая вопросов профессиональной преступности. Это обусловливалось, с одной стороны, отсутствием первоначальной научной и эмпирической базы, не позволявшим сделать быстрый переход от общего к частному, с другой — сложившимся к тому моменту субъективными стереотипами мышления в области оценок борьбы с преступностью, преодоление которых требовало времени. О силе инерции такого мышления говорит содержание ряда документов органов внутренних дел, где предписывалось, например, ликвидировать в ближайшие 10 лет, а в некоторых областях и раньше, преступления, совершаемые опасными рецидивистами. Подобные решения базировались на определенных установках: ведь тезис о ликвидации профессиональной преступности появился уже в середине 30-х годов. Под впечатлением неоспоримых успехов в борьбе с бандитизмом, контрреволюционными и иными преступлениями не совсем обоснованно, а главное преждевременно, проводилась мысль об отживании преступности и ее депрофессионализации. Например, с пафосом писалось: «В воровском мире царит тревога. В последних «шалманах» и «малинах» с недоумением поговаривают о том, что профессии вора приходит конец». В подтверждение приводились заказные письма преступников вроде этого: «Убедительно прошу оповестить через газету всех бывших воров, что на воле везде и всюду идет та-,, кое движение: правонарушители отрекаются от преступности и идут работать. Преступный мир пустеет. Наступает конец всему тому, чем когда-то жили воры». Безусловно, такой оптимизм не соответствовал действительности, поскольку при этом не учитывались объективные социальные факторы.

Таким образом, начиная с 30-х годов феномен профессиональной преступности не изучался. В советской литературе понятия «профессиональный преступник» и «профессиональная преступность», как справедливо отмечал в одной из своих работ Г. Г. Зуйков, специально не разрабатывались. Этими терминами часто пользовались произвольно, применяя их для обозначения различных явлений.

Между тем, если исходить из обозначенных ранее критериев профессионального преступного поведения, то можно сказать, не боясь ошибиться, что они будут приемлемы для значительной доли осужденных за корыстные и корыстно-насильственные преступления. К тому же признаки рассматриваемого явления, отмеченные учеными 20-х годов, достаточно подвижны, а в преступности и самой личности преступника произошли с течением времени существенные изменения, чего нельзя не учитывать. Поэтому закономерно возникают вопросы: можно ли провести четкую границу между обычным, но злостным преступником, и профессиональным; между рецидивистом, в том числе и особо опасным, и преступником-профессионалом? Есть ли у нас профессиональные преступники и что их отличает от профессионалов 20-х годов? Наконец, что такое профессиональная преступность, которая якобы ликвидирована у нас в стране вообще, и характерно ли данное явление для современной преступности в частности?

Ответов на эти вопросы в криминологической науке по существу нет, хотя, например, авторы учебника «Криминология» категорически и не утверждают, что профессиональная преступность полностью ликвидирована. «Практически ликвидирована профессиональная преступность»,—повторялось из одного издания этого учебника в другое и, таким образом, допускалась возможность ее остаточных проявлений. Лишь в учебнике выпуска 1987 года, хотя и не обошедшего стороной констатацию «факта» ликвидации профессиональной преступности, делается попытка заострить внимание на проблеме криминальной профессионализации корыстных преступников. Однако это порождает другие, не менее актуальные вопросы, требующие научно обоснованных ответов: что, например, имелось в виду под профессиональной преступностью, которая «практически ликвидирована»; в какое время это произошло, что, наконец от нее осталось? Научно обоснованных ответов пока что, к сожалению, нет даже в таком фундаментальном труде, как «Курс советской криминологии». В нем лишь констатируется факт уменьшения профессиональной и рецидивной преступности в период 1926— 1936гг.