Профессионализация корысти

Конец XVIII и первая половина Х1Х веков знаменуются разложением крепостнических отношений и как следствие этого резким ростом бродяжничества, увеличением преступлений, хотя ее уровень в расчете на 100 тыс. населения был относительно небольшим (в 1853 году на полмиллиона населения С.-Петербурга приходилось всего 5 убийств, 6 грабежей и 1260 краж и мошенничеств).

В структуре преступности по-прежнему преобладали имущественные преступления, число насильственных деяний было незначительно. Это связано в определенной мере с общим процессом изменения качественной стороны преступности и, как отмечал И. Я. Фойницкин, устойчивой тенденцией перехода от насильственного завладения чужим имуществом к тайному его похищению.

По данным Е. Н, Анучина, в первой половине XIX века из числа лиц, сосланных в Сибирь за 20 лет (1827—1846 гг.), больше половины приходилось на осужденных за кражи и мошенничество (за грабеж и разбой в два раза меньше, чем за убийство). Но этих преступлений па самом деле было значительно больше, и это нельзя отразить ни в какой статистике, так как за все виды имущественных преступлений следовало лишение свободы. К тому же в большом ходу были вне судебные телесные наказания. Поэтому сфера профессиональной преступности была достаточно обширна, особенно в городах, где большая часть преступником арестовывалась за корыстные преступления. К концу первой половины XIX века в тюрьмах России среднегодовое число заключенных, по данным М. Н. Гернета, достигало 400 тыс. человек, из которых подавляющая часть содержалась там за совершение краж и мошенничества, просрочку паспортов, бродяжничество и попрошайничество.