ЗАРУБЕЖНАЯ КРИМИНОЛОГИЯ О ПРОФЕССИОНАЛЬНОЙ ПРЕСТУПНОСТИ

Подход к проблеме

Рост социальных противоречий в современном капиталистическом мире обусловил, по мнению западных социологов, небывалые размеры преступности. В США, например, ежегодно регистрируется около 12 млн. тяжких преступлений, в том числе свыше 6 млн. краж со взломом, 600 тыс. бандитских нападений, около 500 тыс. ограблений. При этом раскрывается лишь 20% преступлений, фигурирующих в «Индексе по важнейшим преступлениям». Во Франции ежегодно в полицию поступает до 500 тыс. заявлений об ограблениях и кражах. Аналогичное положение отмечается в ФРГ, Италии и других странах.

Массовый характер преступности сопровождается превращением многих видов преступной деятельности в источник наживы и бизнеса. Растет рецидивная преступность как один из показателей тенденции к профессионализации преступности.

В последнее десятилетие в преступности капиталистических стран достаточно ярко определилось самостоятельное направление противоправного бизнеса. Второй по величине проблемой после контрабанды и торговли наркотиками стали преступления, связанные с похищением культурных ценностей.

Буржуазные социологи и криминологи пытаются объяснить причины безудержного роста преступности и найти эффективные меры борьбы с ней. Именно поэтому профессиональная преступность все чаще становится предметом их научных исследований.

В криминологии социалистических стран проблема профессиональной преступности затрагивается, как правило, фрагментарно, хотя полностью не отрицается. Например, в работе чехословацких авторов «Криминологии» (1982 г.) говорится, что «существуют в социалистических странах и преступники по профессии, но они отличаются по своим признакам от профессиональных преступников капиталистических стран». Правда, авторы не раскрывают этих признаков, а лишь указывают на то, что такие преступники специализируются на карманных кражах, мошенничестве, разбое и других преступлениях, не имея общественно полезного занятия.

Нельзя не отметить, что и в буржуазной криминологии профессиональная преступность не явилась специальным объектом монографических исследований. Как правило, она рассматривалась при анализе общей преступности или отдельных ее видов. Несколько иное положение наблюдается в исследовании проблем организованной преступности, что видимо, связано с большей ее опасностью и распространенностью. Вместе с тем социологическая и криминологическая литература, другие источники информации позволяют в достаточной мере проанализировать состояние теоретических и практических аспектов преступности в ряде развитых капиталистических стран. Буржуазные криминологи относят профессиональную преступность в основном к области имущественных преступлений. «Профессиональные преступники, — пишет В. Фокс, — обычно совершают преступления против собственности, добывая себе таким образом средства к жизни». По мнению другого американского ученого П. Леткемана, к профессиональным преступникам относятся лица, не причастные к организованной преступности, но посвятившие себя совершению таких преступлений, как взлом сейфов, ограбление банков, грабежи, кражи из отелей и мошенничество. С профессиональной преступностью в значительной мере связывается и преступность рецидивистов. Таким образом, взгляды современных буржуазных криминологов на проблему профессиональной преступности мало чем отличаются от оценок этого явления криминалистами прошлого века. Но в отличие от них современные специалисты больше внимания уделяют механизму образования профессионально-преступного поведения, признакам этого явления и личности преступника. Они, например, полагают, что преступники учатся своему ремеслу, как и все другие специалисты, и человек становится профессиональным вором либо в результате обучения его определенными лицами в определенной микросреде, либо в результате того, что обучается сам с помощью так называемого метода проб и ошибок.

Американский криминалист Э. Сатерленд, выпустивший в 1937 году книгу «Профессиональный вор», отдавал своего рода «предпочтение» классическому, первому способу вхождения в роль профессионального преступника. Очевидно, это объясняется распространенностью приемов обучения в преступном мире того времени. Профессионализация такого преступника, по его мнению, начинается с отбора способного новичка для последующего обучения его квалифицированными ворами. Причем во время «стажировки» новичок усваивает общие стандарты противоправной морали, правила поведения, необходимые для профессионального вора. Он учится также и тому, как сбывать краденое, завязывает личные знакомства с другими ворами, а нередко и с юристами, полицией, судебными служащими. В итоге «ученик» приобретает воровскую технику, связи с преступной средой и становится преступником-профессионалом. (Современные криминологи относят связь с полицией и другими должностными лицами к признакам организованной преступности.)

Правда, здесь нужно учитывать, что книга Э. Сатерленда была, во-первых, написана в 30-е годы со слов профессионального преступника и, во-вторых, имела целью показ преступных связей и их роли в «обучении». Поэтому современные ученые, соглашаясь в принципе с положением, выдвинутым Сатерлендом, все же отстаивают мысль о развитии профессионального преступника посредством метода «проб и ошибок», иными словами — без воздействия посторонних лиц. Эдвин Пфул писал, что человек, вставший на путь преступлений, со временем сам доходит до известной степени мастерства в избранной им преступной деятельности. Такого же мнения придерживается и социолог Эдвин М. Шур, который отметил, что обучение преступному поведению включает «не только прямое наставление, но и длительное, подчас совсем незаметное влияние различных социальных процессов. Такому влиянию подвержен в значительной мере любой человек, поэтому нет никаких причин полагать, будто преступник является в этом отношении каким-то исключением». Он особо подчеркивал, что в теории о преступности следует учитывать процесс обучения преступлениям, поскольку им учатся так же, как и иным формам поведения; различия сводятся лишь к содержанию усваиваемых моделей и не характеризуют сами процессы.

Как видим, при исследовании механизма образования профессионально-преступного поведения буржуазные криминологи больше внимания уделяют его внешней стороне, избегая, как правило, объяснения причин его возникновения.